Completed · Free
The Idiot
In this book I wished to place before the reader a man not clever in the worldly sense, not armed with calculation, pride, or vanity, but a man almost defenseless in his goodness. Prince Myshkin returns among people as one who has suffered much, and therefore learned to pity much. He sees into human hearts not with suspicion, but with compassion; and for that very reason he appears strange, naïve, even laughable to a society which has long since made peace with falsehood. Around him gather souls wounded by passion, money, vanity, shame, and secret despair. Some love him, some mock him, some fear the terrible simplicity of his truth. For in a world accustomed to masks, sincerity may seem madness, and mercy may become a judgment more severe than accusation. This is a story of innocence among the guilty, beauty pursued and destroyed, and love unable to save those who refuse salvation. It asks whether a truly good man can live among men — and what becomes of goodness when it enters a world that no longer knows how to receive it. --------------- В этой книге я хотел представить читателю человека не умного в житейском, расчётливом смысле, не вооружённого гордостью, самолюбием и хитростию, но почти беззащитного в своей доброте. Князь Мышкин возвращается к людям как тот, кто много страдал и потому научился много жалеть. Он смотрит в человеческое сердце не подозрением, но состраданием; и именно потому кажется странным, простодушным, даже смешным обществу, давно уже примирившемуся с ложью. Вокруг него собираются души, израненные страстью, деньгами, тщеславием, стыдом и тайным отчаянием. Одни любят его, другие смеются над ним, третьи боятся страшной простоты его правды. Ибо в мире, привыкшем к личинам, искренность может показаться безумием, а милосердие — судом, более тяжким, нежели обвинение. Это повесть о невинности среди виновных, о красоте, которую преследуют и губят, и о любви, не могущей спасти тех, кто сам не желает спасения. Она спрашивает: может ли истинно добрый человек жить между людьми — и что становится с добротою, когда она входит в мир, уже разучившийся принимать её.
- Language
- EN
- Genres
- classics, drama, novel
- Published